Больница, в которой страшно за жизнь собственного младенца – Николаевская детская инфекционная

Мы попали с Василисой в детскую инфекционную больницу… А теперь есть вопрос: как можно реально изменить ситуацию?

Об этом написала в Contact Center при Николаевском горсовете Aleksandra Volchan.

Приехали в пятницу с диареей, через пару часов уехали (испугались условий), вернулись в воскресенье – за недолгое время в палате в пятницу, заразились от соседей РОТА ВИРУСом.

Напомним: Уляна Супрун про Миколаївську обласну дитячу інфекційну лікарню: «Я приємно вражена»

Заразились, потому что больных селят со здоровыми. Это стандартный сценарий: приехал с кишечной инфекцией или дисбактериозом, подцепил ротавирус.

Для тех, кто не в теме, ротавирус – когда с тебя со всех сторон льет. Рвота, диарея, температура за 40. Что бы ты ни влил внутрь, через минуту все выйдет, ничего не усваивается. Взрослый перетерпит и переживет. А кроха, теряя литры жидкости, за считанные часы может угаснуть. Поэтому в стационаре малышам ставят капельницы и колют антибиотики.

В цивилизованных странах от ротавируса делают прививки.

Теперь об условиях в больнице, по порядку:

Больница – бывший детский садик, т.е. здание, не приспособленное. Мест не хватает, селят там, где есть койка. Ни о каких санэпиднормах речь не идет, увы.

При мне мама из первого отделения бросалась на врача за то, что поселили ее сына с ангиной и 4 операциями на сердце в одну палату к ребенку с краснухой.

Когда больница переполнена, детей кладут в коридоре.

В большинстве случаев младенцы спят на одной кровати с мамой, кроватку невозможно внести в палату из-за узкого дверного проема. Это означает, что мама никуда НЕ может отлучиться, даже в туалет: «Если я отойду, значит, малышка повернется и упадет. Мамы выходят в туалет один, максимум два раза за сутки. В пятницу, когда мы приехали впервые, я всем сердцем сочувствовала мамам и их материнскому подвигу. Через неделю сочувствовали мне.

Расстояние между кроватью и стеной около 20 сантиметров. Т.е. я просто сплю на дырке, чтоб мой ребенок туда не провалился.

В палатах нет розеток. Ночами, бросая младенцев без присмотра, мамы пытаются зарядить телефоны в холле, а если отходят от своей кровно заработанной техники, то во многих случаях она с концами пропадает. Телефон здесь не роскошь, а возможность позвонить той же медсестре, когда заканчивается капельница.

Медперсонала не хватает. Часто одну медсестру ставят на 30 пациентов. Ночью на посту никого не нет. В одной руке младенец, в другой капельница, делай, что хочешь.

В палатах очень холодно. Всем, что есть, укрываешь младенца, а сам простываешь.

На потоках – черная плесень. Плесень из года в год старательно замазывают краской, но это не решает проблему. Краску доктора покупают за свои деньги или просят помочь пациентов.

Государство принимает жалобы от людей и дает персоналу по шапке. Оказывается, они виноваты в недостаточном финансировании. Вот доктора со своих зарплат и покупают краску. Создается видимость деятельности, а по факту – антисанитария и рассадник все новых болезней.

Туалет – единственный на все крыло. Заходишь, а через 30 секунд тебе уже дверь другой родитель выбивает. Он ведь оставил малыша, ему надо быстрее.

Родители тоже ротавирусом от деток заражаются. Больной ротавирусом по 25-30 раз день в туалет ходит – туалет один, очередь нереальная, мыть его не успевают. Грязь страшная и всю жижу на тапках несешь в палату к своему ребенку.

В одном крыле из большой палаты сделали несколько маленьких. Стены картонные, высотой с человеческий рост – денег не хватило до потолка довести. Про шумоизоляцию молчу.

В целях экономии свет провели только в одну из комнатушек, и одна лампа освещает все палаты.

Вот представьте ситуацию, у моего ребенка температура 40, мерить ее я должна каждые 30 минут, капельница стоит 6 часов подряд и выпаивать лялю нужно без перерыва всю ночь. По 10 мл каждые 10 минут. Свет выключить я не могу. Включить какую-то лампу я тоже не могу, розеток ведь нет.

А я мешаю другим пациентам, они выходят в коридор и гасят свет, так как не могут заснуть.

Со слезами на глазах, оставляя младенца под капельницей и с возможностью упасть с кровати, бегу и включаю свет. И так всю ночь.

Режим тишины, к сожалению, не соблюдают.

В один день, в 21.30, когда уложила температурящую Василису спать, услышала жуткий шум, как будто молотком о металл. Так и было: медсестры ночью отбивали молотком быльце от металлической кровати. Из одной палаты им нужно было перенести кровать в другую.

Так как персонала мало, они общаются только криком. У них нет времени и возможности подойти и сказать. Дети просыпаются и плачут. Напоминаю, в этом отделении лежат тяжело больные дети, с температурой, под капельницей.

Здесь нет возможности стерилизовать бутылочки. Я была единственной мамой, кто цеплялся к каждой санитарке с просьбой прокипятить бутылочки. Остальные мыли их в грязной воде под краном.

Я могла б написать еще 10 пунктов о нечеловеческих условиях детской инфекционной больницы, но, боюсь, никто не дочитает до конца.

Ее бы забыть как страшный сон, но каждый день туда попадают наши дети.

Вопрос, ради которого пишу: КАК РЕАЛЬНО ПОМОЧЬ БОЛЬНИЦЕ?

Мы хотели собственными силами сделать хороший ремонт в одной палате – не дают. Ждут гранта от государства. Говорят, что если грант дадут, то все равно все разбомбят, и мы зря потратим деньги.

Но и гарантии, что грант дадут, нет. Заявленная сумма: 6 000 000 грн.

Это откровенно много для легкой перестройки и ремонта. Даже смету больнице сделали за 90 000 тысяч. Им явно завышают цены и где-то на верхушках воруют деньги. Есть большая вероятность, что ремонт сделают плохонький (если сделают), а через лет 5, когда больница окажется в том же плачевном состоянии, никто и гривны не даст, мотивируя тем, что им уже сделали дорогой ремонт.

Поэтому прошу помощи. Как поспособствовать тому, чтобы больница деньги получила и, главное – КАК ПРОКОНТРОЛИРОВАТЬ каждую копейку, чтоб действительно был сделан качественный ремонт по всем нормам?

Кто может, сделайте, пожалуйста, репост.

Читайте также: Смерть Волошина була його усвідомленим вибором – журналіст